Александрийская трагедия-3





Она была удивительно красива, стройна, грациозна...

Она была удивительно красива, стройна, грациозна.

Стоя на кафедре в строгом темном платье, она напоминала легкую птицу, парившую над землей. Ее слегка вскинутая вверх голова с гладко зачесанными волосами, казалось, была высечена из белого мрамора искусным резцом ваятеля.

Большие глаза под черными дугами бровей излучали какой-то необычайно теплый свет, способный согреть даже скованные ледяным равнодушием сердца. Она говорила вдохновенно, темпераментно, поражая слушателей обширными познаниями.

Она свободно рассуждала о философии, на память цитируя Платона и Аристотеля, Плотина и Ямвлиха, которого считала своим учителем, легко оперировала математическими формулами, когда было нужно, прибегала к помощи астрономии. Свои мысли она облекала в железные доспехи классической логики, и оттого речь ее звучала так убедительно.

Клавдий Турон слышал, как его убеленный сединой сосед восторженно прошептал:- Да, она сама мудрость! В зале музея, где выступала Гипатия, собралось много людей.

Некоторым не хватило места, и они стояли в дверях, толпились на лестнице. Среди слушателей были такие, которые, подобно Клавдию Турону, приехали из дальних мест, привлеченные молвой о мудрейшей из мудрейших, о прекраснейшей из прекраснейших женщин.

Когда лекция кончилась и Гипатия, окруженная учениками, мягко ступая, сошла с кафедры, накинула на плечи свой черный плащ философа и направилась к выходу, Клавдий Турон пробился к ней и, остановив ее жестом, учтиво поклонился:- Спасибо тебе, мудрая Гипатия, за слово, дарованное людям, за то, что помогаешь познать истину. Внимательно посмотрев на юношу, она спросила:- Кто ты и откуда приехал в наш город?





- Я приехал из Рима, - произнес Клавдий, - чтобы лицезреть тебя, послушать тебя и почерпнуть у тебя мудрости.

<<< Назад | Далее >>>