Александрийская трагедия-10





Надо было, чтобы все видели, что никакой...

Надо было, чтобы все видели, что никакой авторитет не может устоять перед авторитетом христианской веры, никакая мудрость не может соперничать с мудростью Христа.

Но как это сделать? Кирилла бесило то, что он вынужден был при встречах с Гипатией улыбаться ей, проявлять учтивость и вежливость.

Он понимал, что откровенная недоброжелательность могла обернуться против него самого. При всем своем желании он не мог вступить с ней в открытую борьбу.

Ему доносили, что в своих лекциях Гипатия очень тонко и умно опровергала высказанные им в проповедях суждения о Платоне. Она не упоминала Кирилла, но нетрудно было догадаться, что речь идет о нем.

Он был не только проповедником, но и богословом, выдвигал свои доводы против Платона, которые и становились объектом строго логичных умозаключений Гипатии. Он молча выслушивал доносы, думая про себя, что придет час рассчитаться с нею за все.

Кирилл верил в свою миссию довести до конца борьбу с язычниками в Александрии, увидеть торжество христианства. Он дал слово Феофилу, когда тот лежал на смертном одре, и готов был сделать все, чтобы сдержать его.

Он медленно ходил по мраморному полу из угла в угол, обдумывая решение. Он всегда обдумывал все.





тщательно, чтобы не сделать неверного шага. Наконец остановился, размашисто перекрестился и прошептал: "Прости меня, господи, все во славу твою".

Потом кликнул слугу... Когда в покои епископа ввели чтеца Петра, он осмотрел его с головы до пят, словно впервые увидел.

Кирилл кривил душой перед самим собой. Он давно знал этого монаха, который прислуживал еще Феофилу.

Когда Кирилл задумал расправиться с префектом, то поручил это именно Петру, отправив его к монахам, жившим в скитах, расположенных в Нитрийских горах близ Александрии.

<<< Назад | Далее >>>