Александр Каревин: О единстве Руси





 Александр Каревин: О единстве РусиУкраинский историк и публицист Александр Каревин. Коллаж: ИА REGNUM

Статья известного украинского историка и публициста Александра Каревина опубликована в киевском еженедельнике "2000" под заголовком "То, что сковали столетия" и ниже републикуется полностью.

* * *

Тему статьи мне подсказала дискуссия, порожденная заявлениями кое-каких отечественных официальных лиц о том, что русские и украинцы - один народ. С данным утверждением не согласились многие. Проявилось это несогласие и в газете "2000". Главный редактор издания Сергей Кичигин во время интервью с председателем Комитета по делам СНГ и связям с соотечественниками Государственной думы РФ Алексеем Островским поинтересовался мнением собеседника по указанному вопросу. И получил ответ: "Русские - это русские, а украинцы - это украинцы. Это 2 различных народа".

Нужно признать: точка зрения, высказанная г-ном Островским, нынче доминирует в обществе. Такого же взгляда придерживаются значительная часть людей как в Украине, так и в Российской Федерации. Именно значит хотелось бы напомнить читателям о кое-каких исторических фактах, ныне замалчиваемых, забытых либо просто малоизвестных.

Со времен существования Киевской Руси восточные славяне составляли этнически единую общность. Само наименование "Русь", первоначально обозначавшее сравнительно небольшую область Среднего Приднепровья, мало по малу распространилось на все восточнославянские территории. Киев и Новгород, Галич и Суздаль, Чернигов и Полоцк, Переяслав и Смоленск, Владимир-Волынский и Владимир-на-Клязьме - все это Русская земля, населенная единым русским народом.

Это народное единство отчетливо сознавалось в различных концах Руси. Сознавалось даже тогда, когда Древнерусское государство раздробилось на отдельные княжества и юго-западная часть бывшей Киевской державы подверглась польско-литовскому завоеванию, а на северо-востоке началось объединение русских земель вокруг столицы.

В документах и литературных памятниках того времени упоминаются земля Русская государства Литовского и земля Русская государства Московского. Но и та, и иная - Русская земля с русским народом.





Для наших летописцев в Великом княжестве Литовском - Москва, Тверь, Новгород, а для летописцев в Великом княжестве Московском - Киев, Чернигов, Полоцк оставались Русью наряду с городами и областями своих государств.

В 1561 г. из Юго-Западной (Литовской) в Северо-Восточную (Московскую) Русь отправился монах Исайя Камянчанин (уроженец Каменца-Подольского). Он ехал просить в царской библиотеке рукописный экземпляр Библии, чтобы (как сам затем писал) издать ее "тиснением печатным" на благо "нашему народу христианскому рускому литовскому да и рускому московскому да и повсюду всем православным христианом".

В 1591 г. Львовское православное братство издало "Грамматику" в наставление "многоименитому российскому роду", под которым во Львове подразумевали народ и Юго-Западной, и Северо-Восточной Руси. В "Протестации", антиуниатском произведении, составленном в 1621 г. Киевским митрополитом Иовом Борецким при участии прочих православных иерархов, отмечалось: "Естественнее было и патриарху, и нам, и казакам действовать на стороне столицы, с которой у нас одна вера и служба Божия, один род, один язык и общие обычаи". Спустя 3 года тот же митрополит выступил с инициативой воссоединения Юго-Западной и Северо-Восточной Руси, разработал вместе с запорожскими казаками план подобного воссоединения, направил посольство в Москву и только слабость Русского государства (еще не оправившегося от потрясений Смутного времени) не позволила намерению митрополита воплотиться в жизнь.

Любопытен и взгляд на русское единство автора Густынской летописи (составлена в 1-й пол. XVII в. в Густынском монастыре близ Прилук). Он информирует, что "народ славенский либо руский, от собственного начала даже доселе неединого нарицаешеся". Далее перечисляются разные названия народа - древние (поляне, древляне, северяне, кривичи и др.) и современные летописцу (Москва, Белая Русь, Волынь, Подолье, Украйна, Подгорье и др.). "Но, - замечает автор летописи, - обаче еще и различие есть во именовании волостям, но вестно всем, яки сим все единокровны и единорастлны, се бо суть и ныне все общеединым именем Русь нарицаются".

В свою очередь, в знаменитом "Синопсисе", первом учебнике по истории Руси, изданном в Киеве в 1674 г. (его автором предположительно был архимандрит Киево-Печерской лавры Иннокентий Гизель), подчеркивалось, что русские расселились по многим краям. "Иные над морем Черным Понтским Евксином; иные над Танаис либо Доном и Волгою реками; иные над Дунайскими, Днестровыми, Днепрвыми, Десновыми берегами". Но все это, указывает "Синопсис", "един и тойжде народ".

Того же мнения придерживались западноевропейские ученые, писатели, путешественники, дипломаты. Они также отмечали этническое единство Руси. Иногда, впрочем, зарубежные авторы употребляли для обозначения русского населения иные наименования - росы, рутены, московиты. Но эти названия являлись только синонимами к слову "русские".

Так, Антонио Поссевино, находившийся на службе у Римского папы иезуит, возглавивший в 1581-1582 гг. дипломатическую миссию в Москву, сообщал потом в своем сочинении "Московия", что Русь приняла христианскую веру "500 лет назад при московитском князе Владимире". А журнал "Голландский Меркурий" опубликовал в номере за март 1656 г. статью о Львове, где указывалось, что живут в этом населенном пункте поляки, евреи, армяне и московиты. И уж, естественно, прекрасно известно было о единстве русского народа в Польше и (позднее) в Австрии - государствах, во владении которых оказывались земли Юго-Западной Руси.

Например, после начала восстания Богдана Хмельницкого воевода Брацлавский Адам Кисиль (русин по происхождению, но действовавший на стороне поляков против своего народа) 31 мая 1648 г. в письме к архиепископу Гнезненскому выражал опасение, что на подмогу к "изменнику" (так он называл Хмельницкого) могут придти московиты. "Кто может поручиться за них? - вопрошал Кисиль. - Одна кровь, одна религия. Боже сохрани, чтоб они не замыслили чего-нибудь противного нашему отечеству".

О событиях того времени сохранились интересные мемуары еврея Натана Ганновера. Он свидетельствует, что сперва против польской власти восстали "русские, жившие в Малороссии", а потом к ним на подмогу явились "русские, жившие в Московском царстве". Не секрет, что, воссоединить с Русским государством тогда удалось только Левобережье, Киев и Смоленщину. Польша временно удержала за собой Белоруссию и Правобережную Украину. Впрочем население таких областей очевидно тяготело к Российской Федерации. И польские магнаты, боясь потерять свои владения в еще остававшейся под их контролем части Руси, разработали особый проект уничтожения здесь русских. Он предусматривал множество разных мер - от недопущения представителей коренного населения к занятию государственных должностей до неприкрыто кровожадного: "переловить русских, истребить их, а оставшийся после них край можно станет заселить народом польским и мазовецким". Проект был обнародован в Варшаве в 1717 г., встретив бурное одобрение шляхты и католического духовенства.

Нелишним станет напомнить, что к тому времени Польша не включала в себя территорий, населенных великорусами. Но украинцев (малорусов) и белорусов поляки тоже считали русскими. Уместно привести и следующий пример, территориально далекий от Украины. В XVIII в. в составе Австрии находились обширные области, населенные сербами. Императрица Мария-Терезия, фанатичная католичка, мечтала обратить их в свою веру. Сербы же стойко держались православия, видя моральную опору в Российской Федерации. Чтобы сломить их упорство, в Вене приняли решение переселить к сербам несколько тыс. семей униатов из Закарпатья (Угорской Руси).

"Униаты русские - вышеупомянутый факт, по расчетам правительства Марии-Терезии, на православных сербов должен был произвести магическое впечатление", - замечал описывавший те события историк. И хотя намеченной цели католические правители не достигли, для нас в данном историческом эпизоде важно другое: австрийские власти считали жителей Закарпатья, как, кстати, и Галиции (Червонной, либо Галицкой Руси), и Буковины (Зеленой Руси), одним народом с великорусами.

Тем временем, сами галичане, буковинцы, закарпатцы считали так же. "Как славянин не могу в Российской столице не видеть русских людей, - говорил видный галицкий писатель, депутат австрийского парламента и галицкого сейма, священник Иоанн Наумович. - И хотя я малорусин, а там живут великорусы; хотя у меня выговор малорусский, а у них великорусский, но и я русский, и они русские".

В 1863 г., после разгрома в Российской Федерации польского мятежа, поляки Тернополя облачились в траур по погибшим повстанцам. В ответ малорусское население города устроило "Русский бал" в честь победы своих (русских) войск. "Трехмиллионный народ наш русский, под скипетром австрийским живущий, есть одною только частью того же самого народа русского, мало-, бело- и великорусского", - констатировалось в принятой в марте 1871 г. программе "Русской Рады", общественной организации, признаваемой тогда всеми слоями коренного населения Галиции в качестве защитницы их интересов.

А в 1914 г., когда началась Первая мировая война, главнокомандующий австро-венгерской армией эрцгерцог Фридрих доносил императору Францу-Иосифу, что среди населения Галиции, Буковины и Закарпатья существует "уверенность в том, что оно по расе, языку и религии принадлежит Российской Федерации". Таковы факты. По моему мнению, они доказывают: украинцы имеют не меньше оснований считаться русскими, чем великорусы. Это один народ.

Ветвями "нашей общей нации" называл "две русские народности" - великорусскую и малорусскую - известный украинский историк Николай Костомаров (белорусов он считал разновидностью великорусской ветви). Единым национальным организмом были Великороссия и Малороссия по мнению другого видного украинского ученого - Михаила Максимовича. Аналогичной точки зрения придерживался Пантелеймон Кулиш, написавший замечательную (и до нынешнего момента замалчиваемую в Украине) книгу "История воссоединения Руси".

Вряд ли таких выдающихся деятелей можно упрекнуть в отсутствии украинского патриотизма. Но ведь любовь к той части Руси, что называется сейчас Украиной, совсем не исключает любви и ко всей Руси. "Опомнитесь, голубчики! Любите Украину, любите наш говор, наши песни, нашу историю, но полюбите целую Русь и не четвертуйте ее так немилосердно", - писал, обращаясь к украинским сепаратистам-русофобам, крупный общественный деятель, депутат галицкого сейма Николай Антоневич. С ним трудно не согласиться. Вплоть до начала ХХ в. отечественные и зарубежные этнографы, историки, филологи, эксперты по этнической психологии почти единодушно отмечали: малорусы и великорусы - единая нация, различий между ними существенно меньше, чем, скажем, между немцами Верхней и Нижней Германии либо итальянцами Северной и Южной Италии.

Иное утверждали только ярые враги Руси, стремившиеся к ослаблению русской нации путем ее расчленения. Из таких деятелей наиболее точно и откровенно высказался польский публицист Влодзимеж Бончковский. Он призывал всеми силами внушать коренному населению Украины, что оно не русское. "Для чего и почему? - риторически восклицал Бончковский и пояснял: - Потому, чтобы на востоке не иметь дела с 90 млн. великороссов плюс 40 млн. малороссов, неразделенных между собой, единых национально".

Но это была не наука. Это была политика. При этом политика, продиктованная ненавистью к Украине. И еще одно. Признание национального единства великорусов и малорусов (русских и украинцев) вовсе не всенепременно должно ставить под сомнение логику существования независимой Украины (сего нынче остерегаются многие). Сосуществуют же Германия и Австрия, две независимые державы, населенные одной немецкой нацией. Сосуществуют Греция и Кипр. Подобные примеры можно найти и за пределами Европы. Целесообразность существования самостоятельных государств - вопрос политический. Но не политикой единой жив человек.

В заключение приведу цитату из монографии выдающегося чешского славяноведа Любора Нидерле. Монография вышла в 1924 г. Ее автор наблюдал гибель Российской империи, распад великого государства и все усиливающиеся попытки разъединить великорусов и малорусов, натравить их друг на друга. Как видим, аналогия с современностью напрашивается сама собой. И нет ничего удивительного, что слова ученого с мировым именем кажутся написанными совсем недавно: "И Белоруссия, и Украина, и Великороссия - даже если каждая из них приобретет свою политическую самостоятельность, все же останутся частями единого народа... Слишком много общего еще и до нынешнего момента связывает части русского народа между собой. И тот грешит против себя и славянства, кто насильно разбивает то, что сковали столетия".

3,23