В Париже он видел, как возводили на костры еретиков, посмевших усомниться в истинности учения святой церкви.

Генерал ордена говорил, а монах, стоявший перед ним, молчал, опустив голову. Генерал в упор смотрел на него.

- Ты понял, сын мой? Ты все понял?

- настойчиво. говорил генерал ордена.

- А теперь ступай и свято выполняй свою миссию служения господу. И вот опять брат Роджер.

Он не внял предупреждениям. Теперь его имя связано с монастырской башней, о которой ходят самые невероятные слухи.

И снова брат Роджер стоит перед генералом ордена. Теперь это место занимает Бонавентура, молодой, но уже широко известный в католическом мире богослов, ведущий, как говорят, аскетический образ жизни, ревностно служащий господу.

Он требователен к себе и другим, и тон генерала далеко не снисходительный. В его покоях шли совсем иные разговоры, чем те, которые доводилось вести Бэкону с предшественником Бонавентуры.

Брат Роджер пытался оправдываться, говорил, что в башне не занимался ничем предосудительным. Он проводил физические опыты, занимался алхимией.

Но разве это богопротивное дело? Бонавентура словно не слышал доводов монаха.

Физические опыты? А к чему они члену братства?

Алхимия? Разве помогает она прославлять величие божие?

Он сам учился в Парижском университете, а затем был в нем профессором богословия. Едва ли кто-либо в ту пору мог сравниться с ним в знании христианской догматики.

Генерал был совсем не похож на тех руководящих лиц в францисканском братстве, которые считали невежество чуть ли не главной добродетелью. Он скептически относился к схоластическим спорам философов, отнюдь не осуждал стремления к познанию.

Однако считал своим долгом предостеречь своих собратьев от заблуждений.

<<< Назад | Далее >>>

Галилей, Турон, Бэкон  |  Происхождение жизни и эволюция [домой]